Говорящие Головычастные мнения свободных людей
Дмитрий Гладышев
Эксперт-химик Независимого экспертного бюро «Версия»
Ольга Зеленина
Заведующая химико-аналитической лабораторией Пензенского НИИ сельского хозяйства, кандидат сельскохо

Карательная экспертиза, или Сказка про маковое зернышко, часть 2

записано 2015.01.23 | опубликовано 2015.01.31

О делах, сфабрикованных против предпринимателя Сергея Шилова, обвиненного в том, что пищевой мак, ввезенный им в Россию, – это на самом деле «камуфляж» для морфина и кодеина, и против эксперта Ольги Зелениной, подготовившей по поручению директора института письмо о практической безвредности пищевого мака, содержащего незначительные количества опийных алкалоидов, «Говорящие головы» рассказывали в сюжетах «Убийственные посадки» и «Сказка про маковое зернышко».

Новый диалог кандидата сельскохозяйственных наук, заведующей химико-аналитической лабораторией Пензенского НИИ сельского хозяйства Ольги Зелениной и кандидата химических наук, эксперта-химика Независимого экспертного бюро «Версия» Дмитрия Гладышева рассказывает о текущем состоянии дел на «маковом фронте», о том, как работает судебная экспертиза «на крючке» у ФСКН, и о том, что должен сделать правоприменитель , чтобы прекратить фабрикацию абсурдных уголовных дел.

Текст

Дмитрий Гладышев: У нас сегодня тема очень интересная – это наше законодательство и экспертиза в законодательстве, и взаимодействие экспертизы с законодательством. Значит, все, что связано с проведением судебной экспертизы. И мы постараемся привязаться к конкретному уголовному делу – к уголовному делу, возбужденному против Шилова Сергея Яковлевича, целой группы людей (там вся его компания, сотрудники все попали под уголовное дело). А также к этому делу привязали совершенно замечательного человека – Ольгу Николаевну Зеленину, кандидата биологических наук, очень хорошего и известного специалиста не только в России, но и мировому сообществу, которая занималась культивацией мака и конопли. Значит, сегодня построим нашу передачу в плане такого небольшого диспута, где я буду говорить об обвинительном уклоне в судебной экспертизе, которая у нас существует…

Ольга Зеленина: А я – о карательном.

Дмитрий Гладышев: А Ольга Николаевна – о карательном. Наша тема она, конечно, не веселая, прямо скажем. Но чтобы это не было совсем скучно, и чтобы задать нужное направление в разговоре, я приведу несколько веселых достаточно высказываний и фактов. Значит, вопрос: в чем разница Российского законодательства и законодательства Европейских стран? Ответ: европейцы вдумчиво составляют и принимают свои законы, а потом тупо их исполняют. Русские тупо принимают законы, а потом каждый раз раздумывают – настолько ли хорош закон, чтобы ему следовать. Правосудие по-американски: обнаружили, доказали, посадили, дали срок. В России: посадили, доказали, дали срок, обнаружили, что не того посадили, добавили срок. И еще одно высказывание. «Вам нужен хороший адвокат? – Мне бы судью хорошего» Вот для начала, для затравочки такие вот веселые байки адвокатские и юридические. К сожалению, все, о чем я только что проговорил, это имеет место быть. И это смешно, с одной стороны, а с другой стороны, грустно. Грустно почему? Потому что есть еще одно такое высказывание, что «самая используемая часть нашего законодательства – это нормы, которые отсутствуют», то есть дыры в законодательстве. И вот все, что связано с семенами мака, с оборотом наркотического средства, якобы запрещенного к обороту (это технологические примеси, которые присутствуют в маке),  – эти дела существуют только потому, что есть вот эти дыры в законодательстве.

Ольга Зеленина: Можно я скажу, перебью Вас? Никаких дыр в законодательстве нет. Конвенция 61-го года о наркотических средствах однозначно сказала, что семена мака наркотическими средствами не являются. Все требования к пищевому маку, которые установлены в российском законодательстве – это то, чтобы пищевой мак не содержал афлатоксина В и тяжелых металлов. Никаких требований по содержанию наркотических средств в «Таможенном регламенте о безопасности зерна и о безопасности пищевых продуктов» нет. Поэтому пищевой мак, который соответствует тем требованиям, которые установлены в таможенным регламенте и в санитарных нормах, может быть ввезен в Россию. И ввозится в Россию без всяких проблем. Он не требует никаких справок дополнительных о том, что в нем отсутствуют наркотические средства.

Дмитрий Гладышев: Ольга Николаевна, я бы был с Вами полностью согласен, если бы ни видел напротив себя такую замечательную женщину, обаятельную и привлекательную во всех отношениях, против которой возбуждено уголовное дело. Это говорит как раз об обратном. То есть, на самом деле, при отсутствии, как Вы считаете, дыр в законодательстве существуют такие правила игры, которые позволяют применять закон против людей, которые в этом не виноваты.

Ольга Зеленина: Вы правильно сказали. Это не применять закон, а применять беззаконие. Потому что меня как раз сегодня не обвиняют ни по одной статье, которая связана с наркотиками. То есть все их предварительное обвинение, которое строилось на том, что «Зеленина дала заключение о безопасности семян, ввозимых Шиловым», – оно рассыпалось. Потому что в России такие заключения никому не нужно предъявлять при пересечении товаром таможенной границы, и их никто поэтому не заказывает и не делает. И я никогда никаких заключений Шилову не давала. В деле нет ни одного заключения.

Дмитрий Гладышев: Для того чтобы было нашим зрителям понятно, о чем речь идет. Дело в том, что было возбуждено уголовное дело в отношении Шилова Сергея Яковлевича, который являлся крупнейшим поставщиком семян мака сюда, в Россию. Шилов Сергей Яковлевич – достаточно активный бизнесмен и просто умный такой человек, который понял, что существуют определенные проблемы при поставках, и решил эти проблемы законным способом разрешить. Ну, и нормативную базу, которая регламентирует деятельность, привести в соответствии с действующим законодательством и сделать более определенной. Для реализации этих своих действий он обратился в Пензенский НИИ и спросил буквально о том, представляют ли семена мака опасность, если представляют, то в каком случае, можно ли семена мака полностью очистить от технологических примесей и какие количественные содержания алкалоидов необходимо контролировать, чтобы сделать мак безопасным. Вот, собственно говоря, его основная цель была для получения этого письма. Ольга Николаевна Зеленина подготовила текст этого письма.

Ольга Зеленина: По поручению директора института.

Дмитрий Гладышев: По поручению директора института, да. Директор подписал это письмо. Никаких сомнений у него на тот момент не возникало, относительно содержания его. Потом это письмо попало к Шилову, и которое находилось в его материалах. ФСКН увидело опасность в этом. Почему? Потому что некий государственный орган высказался относительно против политики, которая декларируется ФСКН в части контроля семян мака. Ну, и решила устроить показательный процесс в части привлечения к уголовной ответственности целой организованной группы «поставщиков наркотического средства в особо крупных размерах» – это компании Шилова, а также привлечения ученого, Ольги Николаевны Зелениной, которая готовила текст информационного письма. Прошло у нас с 2012 года… В 12-м году уголовное дело было?

Ольга Зеленина: В 12-м году началось уголовное дело. Прошло 30 месяцев. За эти 30 месяцев наша точка зрения, моя, осталась неизменной – что это дело надуманное, оно сфальсифицированное, и оснований для его возникновения вообще не было, поскольку дело возникло, когда через таможенную границу Российской Федерации попытались провести 42 тонны мака, в которых по заключению эксперта ФСКН аж 0,00069% морфина. Я считаю, что это эксперт ФСКН не имел права вообще исследовать пищевой мак на наркотические вещества, а те проценты, которые он установил, цифры являются не достоверными. Наркотика он там не видел, а то, что он там видел, было составной частью семян, а не наркотиком.

Дмитрий Гладышев: Я так понимаю, что за это время прошло следствие предварительное, так? Проведена масса экспертиз. Какое количество их провели, Ольга Николаевна?

Ольга Зеленина: Химических экспертиз делали 182, по-моему, привели в материалах дела. Но часть из них они присоединили из других дел, которые были начаты в других регионах и в более ранние годы даже. Они соединили там все-все: и химические экспертизы, и какие-то предварительные справки, экспертные заключения. В общем, 182 экспертизы, которые однозначно показали, что Шилов ввозил пищевой мак. И во всех экспертизах в первом предложении в выводах экспертов сказано, что на экспертизу представлен пищевой мак. А пищевой мак наркотическим средством не является.

Дмитрий Гладышев: Надо сказать, что это уголовное дело – первое уголовное дело, которое имеет такое большое количество экспертиз. И я как специалист в области исследования наркотиков могу сказать, что вот тот массив данных, который получен экспертным сообществом при проведении экспертиз, он убедительно доказывает, что любые семена мака содержат технологические примеси. Избавиться от них практически невозможно – нет такой технологии, которая позволяет полностью избавиться от алкалоидов, которые всегда присутствуют в растениях мака. Это первый момент. Что существует масса вопросов к проведению самих экспертиз и исследований. Все методики необходимо перерабатывать, приводить их в соответствие с действующим законодательством в части закона «о единстве средств измерения». Необходимо предписывать процедуру определения алкалоидов – она должна быть совершенно четкой и определенной. И самое главное, что назрела, в общем-то, необходимость определения количественного содержания алкалоидов, которое может находиться  в маке (а оно всегда находится в маке) и которое является безопасным для потребления. Это вот на поверхности лежит, то, что было установлено следствием. Сейчас дело передано в суд для того, чтобы суд принял решение относительно мнения следствия. Следствие считает, что Шилов специально, намеренно искал загрязненный опием мак, нашел его в Испании. Этот испанский мак фирмы «Алколибер» – это продукт переработки мака, для того чтобы получить опий. И маковая солома, которая из него перерабатывалась, она используется для получения опия. А вот эти семена – это, собственно говоря, является отходом.

Ольга Зеленина: Отходом фармацевтическим.

Дмитрий Гладышев: Отходом фармацевтической промышленности, да.

Ольга Зеленина: Это мнение следствия, извините.

Дмитрий Гладышев: Это мнение следствия, да. Необходимо сказать, что заключения эксперта это не доказали и не подтвердили, потому что все заключения экспертов говорят о том, что это мак не опийный, а масличный. И это принципиальный момент. И что степень очистки очень высокая. Того мака, который, собственно говоря, ввозился. Я бы хотел спросить Ольгу Николаевну следующее. Пока шло следствие, я знаю, что Вы предпринимали попытки не только в рамках следствия доказать свою правоту и необходимость регламентации количественного содержания алкалоидов в маке, а также Вы обращались в Верховный суд. Расскажите, пожалуйста, какие иски подавались? Я знаю, было два иска у Вас. И какие решения суд вынес, относительно поданных исков?

Ольга Зеленина: Это не я подавала иск. Это подавал иск Сергей Яковлевич Шилов, который считал (и с моей точки зрения, абсолютно справедливо), что внесение маковой соломы в «Список 1», список запрещенных веществ, является нарушением, во-первых, конвенции 61-го года, а, во-вторых, всех наших прав. Это глупость. Маковой соломой в нашей стране, вернее, согласно конвенции, называются все части растения мак. Скошенного растения мак. То есть растет на улице цветочек мака – это цветочек мака, как только вы его срезали или вырвали, это тут же становится маковой соломой – веществом, которое запрещено к обороту. И если вам кто-то подарит маковый цветочек, то это будет называться «оборотом маковой соломы», а вы будете называться «хранителем маковой соломы». И у вас уже за хранение маковой соломы будет уголовная ответственность. А за дарение макового цветочка, которое будет рассматриваться как «сбыт», будет уголовная ответственность вообще в сумасшедшем размере. Там, по-моему, от семи лет за сбыт. Причем, количество наркотического средства у нас считается – масса всей смеси принимается за массу наркотического средства, не зависимо, сколько там наркотически-активного компонента. То есть те сорта безнаркотического мака, которые вывел Пензенский НИИ сельского хозяйства, и мы их внесли в «Реестр достижений сельского хозяйства» как растения, которые можно выращивать на территории России, фактически, выращивать нельзя. Поскольку, все они при скашивании образуют маковую солому, а значит, начинается оборот маковой соломы. Вся работа Пензенского НИИ, как по-русски называется, извините, пошла коту…

Дмитрий Гладышев: Вот я здесь хочу дополнить Ольгу Николаевну смешным таким случаем. Я один раз был представителем в суде во Владимирской области, когда речь шла о диагностике маковой соломы, и необходимо было суду установить: так что же все-таки является объектом преступления – маковая солома или нечто иное? Причем, ситуация была такая – смешная и парадоксальная. Некие злоумышленники нарвали растения мак, покидали кусты в багажник вместе с землей. Причем, так как они рвали в дождливое время, то кусты были намокшими и с комками грязи. Значит, их остановил гаишник, попросил показать, что у них в багажнике, она открыли, он увидел какие-то растения, все изъяли, на следствие представили. И в заключении эксперт пишет, что ему пришли на экспертизу растения, не высушенные, с комками грязи, а в конце у него было написано «маковая солома высушенная». В связи с этим возник вопрос, так тебе все-таки, что пришло на экспертизу? Растения с комками грязи или маковая солома? И в рамках обсуждения там разные вопросы ставились в плане проведения экспертизы, а в результате мы договорились вот до чего. Выяснилось, что эксперт не обладает специальными знаниями, у него не было права проведения экспертиз на тот момент. Ну, а дальше он сказал совершенно интересную такую вещь, буквально все засмеялись в зале суда. Значит, когда я ему задал вопрос: «Хорошо, вот идет по полю человек. Видит – растет растение мак. Он берет его и вырывает. Это что – растение мак или маковая солома?» На что эксперт ответил: «Если его вырывает сотрудник милиции, то это растение мак. А если его вырывает наркоман, то это маковая солома». Мне, собственно, комментировать было нечего, потому что весь зал рухнул от смеха. Надо сказать, то, о чем говорит Ольга Николаевна, это, на самом деле, не шутки. Это действительно имеет место быть. И вопрос «что такое маковая солома?» – это очень важный вопрос. Потому что маковая солома – это наркотическое средство, которое включено в «Перечень наркотических средств». И здесь очень важно знать, что же у нас разрешено к обороту, а что не разрешено. Семена мака – это пищевой продукт, который разрешен к обороту. Но одновременно он всегда содержит некие технологические примеси, которые есть в семенах в результате переработки этих семян, когда их выделяют. Это части коробочек и стеблей плюс наслоение сока растения мак, который попадает на семена. И вот наши умелые эксперты они относят вот эти наслоения к опию, а части растения мак относят к маковой соломе. И для того, чтобы разъяснить ситуацию, чтобы все-таки выявить, что же такое маковая солома, Сергей Яковлевич Шилов и обратился в Верховный суд, для того чтобы суд ему разъяснил.

Ольга Зеленина: Можно я чуть-чуть перебью. Почему важно было решить этот вопрос еще. Вот в прошлом году, году, когда против нашей страны были введены санкции, ограничивающие доступ необходимых нам товаров и, в том числе, лекарственных препаратов. То сегодня у нас может возникнуть дефицит опийных лекарств, опиоидной группы. А российское законодательство, введя маковую солому в список веществ, запрещенных к обороту, фактически запретила возможность выращивания мака на территории Российской Федерации. То есть мы, имея поля, имея заводы, не можем сами себе поставлять сырье для производства опийных лекарств. И завтра таких адмиралов апанасенко будет не один, а десятки. Которые будут, страдая от боли, кончать жизнь самоубийством.

Дмитрий Гладышев: Для того чтобы разрешить ситуацию, которая возникла, Сергей Яковлевич, еще раз повторюсь, обращался в Верховный суд. И подал иск относительно того, чтобы суд разъяснил, что у нас считается маковой соломой, что является наркотическим средством «маковой соломой» и предусмотрена ли ответственность за препараты, содержащие маковую солому, при концентрации алкалоидов меньших, чем обусловленных или регламентированных Единой конвенцией. Значит, вот у него иск состоял из двух частей, насколько я помню. Необходимо отметить, что суд подтвердил позицию стороны защиты о том, что маковая солома, которая у нас обозначена в перечне, утвержденном постановлением правительства Российской Федерации, это части растения «опийный мак», а не «масличный», который поставлялся Шилову. Это первый момент. Ну, и в части того, что семена мака, содержащие части растения мак, все-таки признаются препаратами, содержащими маковую солому, и запрещены к обороту. Вот такое двоякое решение было принято судом. Для того чтобы эту  ситуацию дальше прояснить, был подан второй иск. Который был подан с какой целью? Цель всех исков у Сергея Яковлевича совершенно конкретная – он хочет разобраться с ситуацией и сказать: «Ребят, так что все-таки запрещено к обороту? Семена или семена с технологическими примесями? Или технологические примеси? Ответе и дайте четкие указания, что можно ввозить, какие содержания наркотиков запрещены в случае, если ввозить их нельзя?»

Ольга Зеленина: Но ведь опийные алкалоиды не являются примесью семян мака. Это вот только неграмотные эксперты могут их назвать – примесью к семенам мака. Опийные алкалоиды являются неотъемлемой составной частью семян. То есть нельзя же сказать, что белок, там альбумин, является примесью к Зелениной, потому что он входит в состав ее организма. Просто мой организм состоит из альбумина. И так же семена мака включают в своем составе алкалоиды. И нельзя говорить о том, что эти алкалоиды являются примесью. Именно потому, что они, алкалоиды, всегда входят в состав семян, семена мака не признаны наркотическим средством, и никто их там не ищет, кроме российского ФСКН.

Дмитрий Гладышев: Вот Сергей Яковлевич во втором своем иске и спросил: «Так все-таки семена мака являются наркотическим средством, если они содержат морфин, или нет?» Почему он это спросил? Потому что в одном и том же заключении эксперта указано, что «семена мака, содержащие наркотические алкалоиды, наркотическим средством не являются». Дальше эксперт пишет: «В семенах мака обнаружен алкалоид морфин, который включен в «Список 2» и является наркотическим средством», определяет его количественное содержание и  говорит, что оно вот такое-то. И следствие вменяет количественное содержание морфина. Шилов говорит – вот, пожалуйста. Шилов говорит: «Так все же, объясните мне, пожалуйста. Если семена все являются содержащими наркотик, то как алкалоид, который в них содержится, вы мне вменяете?» На что суд ему ответил… Ольга Николаевна замолчала.

Ольга Зеленина: Я даже не решаюсь повторить то, что сказал суд. Суд говорил не свои слова, а повторял то, что сказал представить правительства. А представителем правительства у нас выступал представитель ФСКН, Игорь Иванович Сарычев. Хотя, в то время как ФСКН не входит в структуру правительства, да?

Дмитрий Гладышев: Вот это очень удивительно всегда, что правительство у нас – это структура, которая выносит постановления в части ограничения наркотических средств, а служба ФСКН – это силовая структура, не входящая в правительство. Правительство, делегирует свои права представления в суде, своей позиции, вроде бы как структуре, которая никакого отношения к нему не имеет. Иск, я хочу сказать, не был рассмотрен по существу. Дело в том, что суд прекрасно понял задачу, которая перед ним поставлена. Но представители ФСКН сказали: «Если вы примете решение о том, что семена мака, содержащие алкалоиды, не запрещены к обороту, то в этом случае вы откроете ворота для наркотизации всея Руси». Вот, собственно говоря, основная позиция ФСКН и представителей правительства. Суд не послушал специалистов, которые присутствовали в суде и доказали, и рассказали, и убедительно показали, что любые семена мака содержат алкалоиды, что необходимо регламентировать количественное содержание алкалоидов. Надо сказать, что мы с Ольгой Николаевной были специалистами в этом судебном заседании. И на вопросы прокурора, о том, что необходимо сделать в части изменения законодательства либо регламентации норм, прокурор подробно записывала, что да, необходимо определять количественное содержание, что это количественное содержание должно быть научно обоснованным и так далее. Что вот это целесообразные действия для того, чтобы можно было не использовать закон потом против обычных людей, которые не имеют умысла на сбыт здесь наркотиков. К сожалению, Верховный суд не услышал позицию стороны защиты, не стал рассматривать дело по существу. И, можно сказать, что он сказал: «Трава зеленая, небо голубое, идите погуляйте». Почему это происходит? Происходит это, на мой взгляд, по следующей причине. Дело в том, что у нас есть не прекращающаяся борьба с наркотиками – это такая кампания. Причем, кампания, на мой взгляд, оголтелая совершенно. Потому что, извините меня, если мы занимаемся двадцать лет борьбой с наркотиками в Российской Федерации, где наркотические средства практически не произрастают или произрастают в определенных регионах (вот конопля у нас основная, содержащая канабинол), все остальное мы ввозим. Но тогда можно за двадцать лет так регламентировать свое законодательство и пересажать всех наркоманов, чтобы у нас порядка 150 тысяч человек каждый год не отправлялись за решетку? И наверно, раз у нас это все нарастает и нарастает…

Ольга Зеленина: Значит, это говорит о том, что это кому-нибудь нужно.

Дмитрий Гладышев: Это, во-первых, кому-то нужно, раз. А во-вторых, меры, которые принимаются нашей правоохранительной системой, они бесполезны, они не дают должного результата. Необходимо это все изменять как-то, в какой-то степени.

Ольга Зеленина: Вы не правы. Меры, которые принимает наше государство, они полезны для определенных структур. То есть каждый год, уверяя, что у нас количество наркопотребителей увеличивается, финансирование идет якобы на борьбу с наркопотребителями. И получается, что служба сама создает себе работу. То есть ФСКН ежегодно отчитывается, что результатом ее работы является не снижение количества наркопотребителей, а их рост. Представляете, за десять лет существования ФСКН количество наркопотребителей выросло в двадцать раз по некоторым данным СМИ. Ну, это что? Если показателем работы службы является количество сданных наркотиков, задержанных якобы, тогда служба начинает наркотиками называть все. Таким образом, получается, что выгодно задерживать партию мака. Задержали партию в 42 тонны, нашли там расчетных 200 граммов морфина, но ведь российское законодательство позволяет всю эту партию называть наркотическим средством. И 42 тонны идут в зачет ФСКН. Задержали партию в 200 тонн к десятилетнему юбилею ФСКН, и все эти 200 тонн вошли в отчетные показатели. А это все возможно, благодаря нашему законодательству, раз. И благодаря внутренним приказам ФСКН, в которых четко написано, что является показателями их работы. Показателями их работы не является снижение количество наркопотребителей, снижение количества ввоза в страну, а является количество задержанных якобы наркотических средств. Это позволяет вот такие безумные дела создавать. Давайте, вернемся все-таки к нашей теме – «карательная экспертиза». Почему в деле Шилова именно эксперты являются, с моей точки зрения, преступниками.

Дмитрий Гладышев: Повторюсь. Потому что наше законодательство работает не на уменьшение зла от потребления наркотиков и не для борьбы с наркомафией настоящей, а для того, чтобы создать видимость этой борьбы и дать возможность с ней бороться вечно, можно сказать так. Экспертиза в этом принимает совершенно конкретное участие. Готовясь к данной передаче, я смотрел методические рекомендации разные, которые разработаны экспертными организациями. Необходимо сказать следующее. Если брать законодательство, которое у нас есть, регламентирующее оборот наркотиков, оно состоит из нескольких частей. Это федеральные законы, постановление правительства Российской Федерации и ведомственные инструкции, которые обуславливают деятельность структуры, которая занимается борьбой с наркотиками. А также методические рекомендации, которые разрабатываются для экспертного сообщества, чтобы они проводили исследования так, как положено. И надо сказать, что ни инструкции, ни законодательство не содержат обвинительного уклона в части расследования дел по наркотическим средствам. Как бы мы его там ни искали, его там нет. Закон говорит четко о том, что у нас есть наркотические средства, включенные в перечень. Этот перечень определен, он конкретен – там названы вещества и растения. Закон говорит о том, что у нас есть постановление правительства, которое определяет содержание наркотических средств и виде отдельных веществ, моновеществ, и смесей (смесь определяется по веществу, имеющему более строгие меры контроля, то есть по наркотическому средству, которое там самое страшное содержится). И есть требования закона, в котором говорится, что смесесодержащие наркотические средства имеют аналогичные меры контроля, что и наркотики, которые в них содержатся. То есть равные меры контроля.

Ольга Зеленина: Это ужасное постановление, жуткое.

Дмитрий Гладышев: Секунду. Это не постановление, это закон. Он говорит о том, что смесь, содержащая наркотическое средство, допустим, героин, – так же опасна, как и героин, который в ней содержится. То есть не вся смесь должна считаться как наркотическое средство, а героин, который в ней содержится. То есть аналогичные меры контроля. Не страшнее, а именно такие же. Получается так, закон четко определяет положение, и как пользуется этим наше правоприменение. Есть такое тоже мнение юристов о том, что «страшнее законов в России только практика их применения». И вот как раз практика применения страшнее законов заключается в том, что наши эксперты начинают выполнять не свойственные им функции. Этот человек, эксперт, который обладает специальными знаниями, которые должен разъяснить суду и следствию вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. То есть ответить на вопросы, которые пред ним поставили. И ни в коей мере не влезать в юридическую составляющую, не применять инквизиторские методы для того, чтобы посадить человека и прочее. То есть это не его прерогатива. Он должен знать закон Ньютона и правильно применять таблицу умножения. К сожалению, наше экспертное сообщество сейчас оно трансформировалось и пошло по другому пути. Появились методики, которые содержат четкие предписания, как необходимо делать в случае, если у вас уголовное дело не получается. И вот такая методика очень интересная одна она мне попалась недавно на глаза. Она, кстати, не очень известная экспертному сообществу. Но вот то, что мы с Вами видим, Ольга Николаевна, в экспертизе в частности семян мака, она четко эта позиция обозначена в одном интересном таком документе, который разработал ФСКН. И тут есть еще один момент интересный. Он заключается вот в чем. Дело в том, что наше экспертное сообщество – это разрозненные экспертные коллективы, которые есть в разных ведомствах. В МВД – свое, в ФСБ – свое, в Минздраве – свое, в ФСКН – свое, в таможне – свое экспертное сообщество. Но. Используют они методические рекомендации, которые разрабатываются экспертным сообществом вообще. То есть каждый свои методики делает, но у них есть такой Федеральный межведомственный совет, который эти методики оценивает, как-то по поводу них высказывается. Ну, и «Закон о государственной судебно-экспертной деятельности» говорит о том, что экспертные организации, которые делают экспертизу в одной области, должны использовать единый методический научный подход. Вот этот единый научно-методический подход он состоит из ряда методик, которые и разработаны экспертным сообществом. И вот интересная одна такая методика мне попалась на глаза. Она называется «Семена мака как источник наркотических алкалоидов», авторы Сыромятников Сергей Владимирович и Сарычев Игорь Иванович. Эта методика содержится в «Сборнике методических рекомендаций по криминалистическому исследованию наркотических средств и психотропных веществ», изданном в 2004 году. Примечателен год издания этой методики. Дело в том, что именно с этих лет началось масштабное возбуждение уголовных дел по семенам мака. И вот что же мне так запало в душу? Вот несколько очень характерных фраз, я их зачитаю. «До настоящего времени результаты экспертных исследований, проведенных по изъятым семенам мака, расфасованных в заводские упаковки, в большинстве случаев не позволяли отнести эти семена к наркотическим средствам. Соответственно, не было формальных оснований для задержания как наркоманов, так и граждан, причастных к торговому обороту мака» То есть четко граждане говорят начальники ФСКН…

Ольга Зеленина: Что они пресекают торговый оборот мака, не наркотиков.

Дмитрий Гладышев: Не было основания для привлечения до того. То есть пока они не озадачились этой вот задачкой. Я раньше сам работал в государственном судебно-экспертном учреждении, в милиции. И могу сказать, что такого объекта экспертизы как семена мака среди наркотических средств у нас не было. Все методики говорили, что семена мака наркотическим средством не являются, хотя содержат наркотические алкалоиды опия в следовых количествах. Ну, не было странных наркоманов, которые использовали бы эти семена, и странных следователей, которые бы возбуждали такие уголовные дела. Так вот дальше что эта методика пишет. Она говорит дальше следующее (на взгляд Сыромятников и Сарычева): «На наш взгляд, применение указанной методики (там он ссылается на методику конкретную, которая существовала – определение вида наркотических средств из конопли и мака) к исследованию семян мака как наркотикосодержащих примесей не вполне корректна». То есть то, что было до того оно, вроде как, некорректно и не позволяет привлекать к уголовной ответственности. Теперь у них появился новый метод – газовая хроматография, который они активно предлагают применять. И говорят следующее: «Применение этого метода является наиболее предпочтительным». И дальше вот очень интересная фраза: «Необходимо отметить, что, как правило, количество морфина в одной упаковке не является достаточным для возбуждения уголовного дела, но если это касается партии упаковок семян мака пищевого, то общее содержание морфина может быть отнесено к особо крупным размерам». Во! Получается, два начальника ФСКН экспертной службы четко высказались о том, каким путем надо идти, подсказали следствию, что если вам одной упаковки недостаточно, то мы имеем возможность пересчитать на все, что вы там наизымали, не исследуя все упаковки, и получить особо крупный размер. Как вам это и надо. Вот мы готовы, пожалуйста, воспользуйтесь нашими услугами. У меня сразу вопрос возникает: вам что, делать нечего? Вы же ученые, вы эксперты, вы должны решать задачу научную, а не придумывать способ посадки граждан. Вот это совершенно конкретный способ посадки гражданина…

Ольга Зеленина: За отсутствующее преступление, за несуществующее.

Дмитрий Гладышев: Да, именно этот механизм полностью в деле Шилова присутствует, от начала до конца. Идеология, получается, вот она. Она изложена экспертами ФСКН. И самое интересное, что Сыромятников возглавляет Федеральную межведомственную эту комиссию экспертного сообщества, уже пять лет он возглавляет, которая и дает ход вот этому всему. То есть получается, что служба ФСКН в лице своего руководства дирижирует экспертным сообществом, так как им нужно, для возбуждения уголовных дел. Конечно, это же недопустимо. Почему? Потому что в этом случае никакого справедливого приговора суд не получит. Потому что он не получит достоверную информацию о том, так что же все-таки – мы имеем дело с опасным веществом или нет, и насколько опасны вот те семена мака, которые у нас изымаются по уголовному делу. Перейдем к уголовному делу Шилова опять. Нам экспертиза по делу показала, что количественное содержание алкалоидов – мизерное. Что оно является следовым.

Ольга Зеленина: Дело в том, что понятие «следовое количество» как бы законодательно не установлено. И поэтому эксперты Минюста говорят, что 0,001% – это следовое количество для морфина. И если эксперт Минюста обнаружил в семенах Шилова 0,001% морфина, он говорит: «Да, я обнаружил такое количество, проведя сложную экспертизу. Но я считаю, что мои данные не достоверны, поскольку там пики не совпадают по площади, различный уровень у них». И вывод говорит: «На экспертизу представлены семена мака. У меня есть друг-ботаник. Никогда ему с телками не везло. Была одна герла, да только бабло из него тянула, так и не дала. И вот другу уже за двадцатник хорошо, а с девственностью никак не расстанется. Ну я понял, что так больше нельзя и сделал ему лучший подарок на день рожденья. Короче, прямо домой к нему приехали проститутки самые-самые ! Две оторвы, которые по-быстренькому лишили ботана невинности, а потом развлекали всю ночь. Друг от счастья на утро говорит не мог, а я у девочек по-тихому спросил: ну как? Говорят, разошелся ботан, по самые яйца им вставлял. Семена мака наркотическим средством не являются». Более того, сварив из этого мака якобы наркотическое средство по методике наркоманов Крылова и Галкина, тот же эксперт говорит: «Я варил это наркотическое средство, но не получил его. Из этих семян мака наркотическое средство получить нельзя». А эксперты ФСКН не знают, что такое следовое количество. Они, определив даже миллионные доли процента (есть такие экспертизы в деле Шилова), говорят, что это вот миллионная доля в пробе, но на всю партию в 200 тонн получается уже значимый размер, а значит, мы можем привлечь этого человека к уголовной ответственности, у него был умысел на ввоз морфина.

Дмитрий Гладышев: Значит, вот эксперты ФСКН действуют полностью в русле методики, которую только что я зачитал, и исполняют требования собственного начальства. Совершенно конкретно. Потому что если сотрудник ФСКН не будет применять эту методику и, не дай бог, подвергнет выводы начальства под сомнение, то в этом случае ему не место для работы в этом органе, если он там собирается работать. В этой связи получается, что наше экспертное сообщество сейчас оно «сидит на крючке» у ФСКН, совершенно точно. И исполняет его волю. Причем, положить этому конец можно только одним способом – если суд даст достойную оценку результатам проведенных исследований. Ее можно на самом деле дать. Потому что если посчитать количественное содержание алкалоидов, которое там находится… Действительно можно считать на тонны, на составы – на что угодно, и вы получите все, что угодно. И там действительно будут такие объемы, что Колумбия будет…

Ольга Зеленина: Рыдать от зависти.

Дмитрий Гладышев: Рыдать от зависти, совершенно точно. Но вопрос: можно ли этим наркотизироваться? Естественно, нет. Потому что для того, чтобы употребить, это невозможно выделить. Эксперты доказали, выделить это оттуда невозможно в количествах, пригодных для наркотизации. Съесть это тоже невозможно, потому что если вы это съедите, то опять же наркотического эффекта не получите.

Ольга Зеленина: Нет, съесть это можно, но для наркотизации.

Дмитрий Гладышев: Вы даже не съедите столько, чтобы получить наркотический эффект. То есть это съесть нельзя для получения наркотического эффекта. То есть ни так, ни сяк это невозможно. Теперь возникает вопрос: так как же все-таки суду это оценивать? Для того чтобы суду получить объективную оценку, нужно суду четко понять, какую роль он занимает во всей этой категории дел. На мой взгляд, Фемида как богиня правосудия она…

Ольга Зеленина: Не должна быть слепой.

Дмитрий Гладышев: Не просто так она с завязанными глазами, на самом деле, существует. Почему? Потому что она слышит аргументы, не видя стороны, которые эти аргументы предъявляют. То есть для нее все равно, кто предъявляет доказательства – генерал ФСКН, которым является Сыромятников Сергей Владимирович, или какой-то специалист и адвокат, который просто Иван Иванович Иванов. Ей, этой богине, должно быть все равно, потому что аргументы имеют одинаковую силу. К сожалению, сейчас, то, что у нас происходит, богиня правосудия не слышит. Все стороны одинаковы. Почему? Потому что иски, которые были поданы в Верховный суд, они по своей сути интересны очень с юридической точки зрения, потому что они четко пытаются открыть глаза правосудию на проблему существующую. То есть мы говорим, что есть алкалоиды, они всегда неотъемлемая часть, экспертным сообществом это подтверждено, количественное содержание мизерное, необходимо контролировать количество. И основная задача сейчас была стороны защиты доказать то, что количества, которые существуют, они безопасны. Самое интересное, что государство ведь об этом знает, что количественное содержание алкалоида всегда присутствует. И есть постановление правительства Российской Федерации, которое в Российской Федерации пока еще не принято, в части культивации растения мак. И вот здесь тоже интересный момент такой, хитрый, «тайна Мадридского двора». Постановление разработано, определено количественное содержание алкалоидов, которые могут содержать вот эти растения мак. Какое оно, Ольга Николаевна?

Ольга Зеленина: Постановление было разработано еще в 2012 году, насколько мы помним. И оно должно было быть принятым в 2013 году однозначно, и был даже установлен срок – июль 2013 года. И оно до сих пор не принято, потому что сотрудники ФСКН не дают согласия на его принятие. Там было написано, что содержание морфина в маковой соломе должно было быть менее 0,2%, по-моему. Или наркотически активных алкалоидов в маковой соломе менее 0,2%. И еще там что-то было указано что-то про содержание в семенах, да?

Дмитрий Гладышев: Ну, вот сотрудники ФСКН говорят «мы против этого постановления» или они молчат?

Ольга Зеленина: Я не знаю, что они говорят Министерству сельского хозяйства. Я знаю, что они говорят нам. Они говорят: «Как же так? Это постановление не может быть принято, потому что в нашей стране нельзя разрешить оборот наркотических средств. Если мы скажем, что пищевой мак может содержать морфин, что значит мы, типа того, разрешаем оборот морфина». То, что пищевой мак содержит морфин, но об этом как будто никто не знает, это нормально. Пищевой мак продается по все стране. Но если мы объявим о том, что мак содержит морфин, и мы об этом знаем, то это будет уже нарушением закона.

Дмитрий Гладышев: Тут возникает сразу два вопроса. Первый вопрос. Когда вот эта программа правительственная по культивации мака разрабатывалась, ФСКН высказывалось за ее применение, что необходимо это делать. Я думаю, что мнение их спрашивали. И, насколько я знаю, они принимали участие в работах по культивации этого мака, и сотрудники ФСКН присутствовали при этом.

Ольга Зеленина: Конечно. Они курировали эту программу. Все деньги проходили через ФСКН.

Дмитрий Гладышев: Замечательно. Это первый вопрос. Второй вопрос. Получается, что программа проведена, деньги потрачены. ФСКН, например, теперь поняло, что на самом то деле в семенах всегда есть алкалоиды. Еще один момент. В рамках дела, которое расследовалось в отношении Шилова, группа высшего офицерского состава ФСКН ездила по Европе и собирала очень интересные сведения в плане того, а как же там за рубежом, «за бугром» происходят дела? Как там обстоят дела с маком, какое количественное содержание там алкалоидов. Я видел этот документ. И очень интересно, что вот этот начальствующий состав ФСКН говорит, что да, действительно алкалоиды всегда есть, что это нормально, и что количественное содержание алкалоидов необходимо регламентировать, и оно должно быть приблизительно таким, которое указано в постановлении правительства. То есть получается, вроде бы, все сошлось. Есть программа, деньги потрачены, постановление есть. Осталось дело за малым – согласовать и принять. Не принимают. Не принимают, на мой взгляд, совершенно по конкретной причине. Если только будет принято это постановление, то в отношении Шилова его деяния будут декриминализированы, автоматически. Именно поэтому это постановление правительства не принимается. На мой взгляд, это нехорошо. По меньшей мере. Получается, что следуем поговорке: «У нас что закон, что дышло – куда повернешь, туда и вышло». То есть специальная государственная структура, которая создана для того, чтобы бороться с наркотиками и регламентировать деятельность, запрещающую оборот опасных веществ, она препятствует принятию постановления, которое проведет четкую границу – что можно, что нельзя. И в этом случае опять напускается туман, опять дается возможность говорить, что у нас тут есть определенные особые правила, и эти особые правила регламентируются только волей ФСКН. Конечно же, нельзя так делать. Потому что мы в этом случае как потребители страдаем от всего. Нас можно привлечь к ответственности любого абсолютно.

Ольга Зеленина: Сейчас, я думаю, что 460 постановление должно быть обязательно принято. Россия должна возделывать мак. И не только масличный, но и мак опийный. Мы должны перейти на получение собственного сырья и производство собственных анаболиков, для того чтобы не зависеть от санкций зарубежных стран. Мы должны быть подлинно независимыми. И надо четко знать, что наркотические средства и наркотические вещества – это разные вещи. Наркотические средства – это средства, которые готовы к непосредственной наркотизации. Пищевой мак не является наркотическим средством. Нельзя получить наркотический эффект от употребления пищевого мака. И, наверное, нужно сказать, что карательную экспертизу нужно прекратить, эксперты должны заниматься только исследованием того, что им положено исследовать. Эксперт по наркотическим средствам не должен исследовать пищевой мак, поскольку пищевой мак наркотическим средством не является.

Дмитрий Гладышев: Я бы еще добавил, что карательная экспертиза в нашей стране, в общем-то, связывается с экспертизой больше психиатрической, которую проводил НЦ Сербского для того, чтобы расправляться с инакомыслящими гражданами. И КГБ, которое в тот момент существовало, активно использовало этот инструмент. Нынешнее руководство ФСБ оно, в общем-то, тоже выходцы оттуда, прямо скажем. Почти все высшее руководство. Наверно, они с молоком матери впитали…

Ольга Зеленина: Вы имеете в виду, руководство ФСКН – выходцы из ФСБ? Да, это точно.

Дмитрий Гладышев: Они вышли оттуда, с молоком матери впитали эти принципы работы. Наверно, надо отказаться от них, потому что то, что делается сейчас, оно не направлено на интересы государства и народа нашего, нашей страны. Почему? Потому что мы не заинтересованы, чтобы каждый год 150 тысяч наших молодых ребят уходило в зону и сидело там по 8-10 лет, потому что им там делать нечего совершенно. Государство не должно их кормить. Это не то деяние, которое настолько сильно должно и опасно наказываться. Оно не опасно в такой части. Раз. Необходимо действительно озадачиться здоровьем населения. И сам Виктор Иванов говорит о том, что у нас большая часть наркосбытчиков – это наркоманы, которые друг другу все передают. Но тогда, если вы решили проблему наркотизации и наркоманов, тогда решите проблему сбыта наркотиков. Тогда у вас не будет такого количества уголовных дел, которые вы возбуждаете.

Ольга Зеленина: На этой ноте и закончим.

...читать дальше
Еще на тему
Сюжеты:
  • маковые дела
  • наркофобия
  • фальсификация дел
  • Организации:
  • ФСКН
  • Другое:
  • наркополитика
  • судебная экспертиза
  • О проектеКонтактыПредложить тему
    © 2013 - 2016 «Говорящие головы»
    Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Это решение мы обжалуем в суде.