Говорящие Головычастные мнения свободных людей
Сергей Шилов
Бизнесмен
Арсений Левинсон
Правозащитник

Бей по маковке

записано 2013.11.18 | опубликовано 2013.11.26

В ноябре директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Виктор Иванов обозначил три приоритетных направления деятельности своей организации. Один из приоритетов – препятствие ввозу и распространению кондитерского мака с сорными примесями. По утверждению главы ФСКН, 90% опийных наркоманов зависят от продуктов, получаемых из зерен мака с примесью «маковой соломы». Однако что такое «маковая солома»? Согласно Конвенции ООН, это понятие относится только к опийному маку. Вопреки всей медицинской и судебной практике, в России одно за другим возбуждаются дела, связанные с распространением пищевого мака.

О скандальном деле Романа Шилова и других ему подобных рассказывалось в публикациях gogol.tv «Убийственные посадки» и «Сказка про маковое зернышко». Тему продолжает диалог бизнесмена Сергея Шилова (отца Романа Шилова) и правозащитника Арсения Левинсона.

Текст

Арсений Левинсон: С 2009 года, фактически, начались эти маковые дела. И к нам на сайт правовых консультаций по делам, связанным с наркотиками, который мы ведём в рамках программы “Новая наркополитика”, регулярно обращаются люди с маковыми делами. И эти дела Вам известны, наверное, Сергей Яковлевич. Вы все знаете эти дела. Дело Романа Пронякина и дело в Армавире, дело в Воронеже - маковые дела. И по Роману Пронякину, мы знаем, уже был приговор. И есть дело в Армавире, я на нём чуть-чуть остановлюсь - вот как пример того, как работает ФСКН, и как оно упёрлось в эти маковые дела.

Как оно в них упёрлось, потому что в Армавире судят обычных предпринимателей, которые торговали фасованным маком. Они даже не были поставщиками мака и не расфасовывали его. Они продавали мак в упаковках по 100-200-300 грамм и к ним пришли ФСКН и предложили крышевание. Прямо: “Что, вот, вы можете, значит…” И они отказались, потому что занимались абсолютно легальной деятельностью и ничего вообще не могли подозревать. И в отношении них начали производить оперативно-розыскные мероприятия. В 2011 году это началось и в 2012 году их взяли под стражу - мужа-предпринимателя, его жену безработную и двух его сотрудников. Сразу же, буквально через месяц, суд, посмотрев на то, что им предъявляют, вернул дело обратно в прокуратуру. После чего прокуратура вернула дело в суд никак не доработав и суд вынес оправдательный приговор, который отменили в краевом суде. И потом они вынесли ещё один раз, уже другой судья армавирского суда вынес оправдательный приговор, который опять отменили в краевом суде. В краевом суде, то есть это даже не местные интересы были чьи-то в Армавире - отменить это дело, посадить этих людей, представить это сбытом наркотиков, а это инициатива, которая была в краевом суде. И вот сейчас, буквально, 6 ноября дело опять уже третий судья вернул в прокуратуру на доследование.

И мы видим, как ФСКН упёрлась в эти дела, встала насмерть, что они будут продолжать преследования продавцов совершенно легального продукта - мака пищевого. И в нашем сообществе, в сообществе правозащитных организаций, общественных, которые вовлечены  в тему нарушений прав человека с имитацией борьбы с наркотиками уже встаёт вопрос о том, чтобы вообще запретить продажу в России кондитерского мака. Есть одна страна в мире - Таджикистан, где запрещён кондитерский мак. И, видимо, работа ФСКН сейчас направлена на то, чтобы сделать нашу страну как Таджикистан, где нельзя купить булочки с маком, а при этом героин на каждом углу. И это подтверждается всё время главой ФСКН. То есть, инициатива вот этих абсурдных обвинений продавцов кондитерского мака в сбыте наркотиков, она все время легитимизируется главой ФСКН. Буквально, позавчера он назвал три приоритетных направления деятельности ФСКН, среди них было препятствие ввозу и распространению кондитерского мака с сорными примесями - с примесью маковой соломы. И глава ФСКН говорит о том, что 90% всех опийных наркоманов зависимы от продуктов, которые они получают из мака и зёрен мака с примесью маковой соломы. Что никак не подтверждается ни судебной практикой, которая доступна, и по которой можно судить за какие статьи и вещества судят наркоманов. Ни подтверждается наркологической практикой и врачами. Но они настаивают на этом и единственная надежда здесь опять же, конечно, на суд, который уже выносит оправдательные приговоры и единственный, кто сопротивляется этому абсурду. И в вашем деле независимый суд единственное, что должно сработать.

Сергей Шилов: Я внимательно Вас выслушал. Всё очень Вы сказали правильно и верно. Наше дело ничем не отличается от армавирского, оно отличается от армавирского по объёму. Там люди продавали мешок-два, ну, если взять упаковку - две-три коробки, а мы продавали тонны.

Арсений Левинсон: Там сотни килограмм тоже!

Сергей Шилов: У нас тонны продаж, тонны завоза и так далее. Проблему, которую вижу на сегодняшний день вообще в этом и во всех маковых делах. Я внимательно изучал уголовные дела - воронежское, калужское изучил, плюс кучу других и так далее дел. Вообще в год, это данные ФСКН, заводится 2000-2500 уголовных дел по маку, то есть, фактически, ну, возьмём даже 2000 дел. В каждом деле, как минимум, 3-4 человека, 2000 умножьте на 4 - это уже 80 тысяч. <Кроме того,> у каждого есть родственники, <можно> ещё <умножить> на 3-4 человека, если близких хотя бы взять. То есть, это касается не менее 200-300 тысяч населения России, эта тема, эта проблема. Хотелось просто бы объяснить суть, причину - это моя точка зрения, моё видение этой проблемы и я хочу, чтобы её услышали и высказали критику прав я или не прав.

Первое. Основная проблема в том, что наше Правительство пошло на поводу ФСКН. Фактически, ФСКН не подчиняется Правительству. ФСКН по указу Президента подчиняется напрямую Президенту. Но перечень наркотических средств, размеры наркотических средств для статьи уголовного кодекса утверждаются постановлением Правительства. В Правительстве, естественно, ни одна другая структура особо вот сюда не влезает, и поэтому всё это проходит “на уровне”, никто это вообще не смотрит. Так вот, постановление Правительства №681 и дальше - №1002. В №681 - это перечень наркотических средств и в  №1002 (раньше было №76) - это размер, внесено такое понятие как “маковая солома”. Внесено это ФСКН, естественно, тогда ещё Комитетом и так далее. Так вот, все дела основываются и все эксперты дают заключения, что есть “маковая солома” и дальше пошли срока. Сейчас “маковая солома”, размер начинается с 20 грамм - уже можно возбуждать дело, это размер, 500 грамм - значительный размер, 100 кг - это особо крупный и выше.

Понятие “маковой соломы” - при этом во всех наших постановлениях и указах дальше в законодательстве Россия законодательно ссылается на Конвенцию ООН 1961 года. Конвенция ООН это просто международный документ, который определил отношения стран, <которые> выработали единую позицию, единый перечень наркотических веществ. Так вот, в Конвенции ООН есть понятие “маковой соломы”. “Маковая солома” там считается только <от> опийного мака, самой маковой соломы в перечне Конвенции ООН, как наркотика, нет. Потому что маковая солома не может сама служить наркотиком, потому что наркоманы её не едят, наркоманы её не употребляют в пищу, наркоманы не вводят её в вену. То есть, в Конвенции ООН нету понятия наркотик “маковая солома”. В Конвенции ООН и во всех остальных международных договорах, которые были подписаны, есть понятие “препарат”, есть понятие какого-то экстракта, который получается из маковой соломы. И Конвенция ООН говорит, что опий (который сок млечный, опий - это свернувшийся маковый сок) и маковая солома будут считаться не сами они наркотиком, а тот препарат, который из них получился при наличии в нём выше 0,2% морфина. То есть, если объяснять это нормальным языком: вот есть маковая солома, того же мака, а есть разные сорта - есть мак масличный - это тоже подвид опийного мака, который выращивается чисто для получения масла, либо в пекарной промышленности; есть мак опиумный; есть средние сорта и так далее. Вообще, это порядка 200-300 сортов. Европа сейчас идёт по такому пути - она выращивает в основном мак двойного назначения, чтобы и солома была использована в дальнейшем для производства в медицинских целях морфина, кодеина, тебаина, и семена были использованы и в хлебопекарной промышленности, и масло из них делают, и добавляют в различные добавки, и так далее.

Мы напрочь от всего этого отошли! Сделали просто понятие “маковой соломы” и наше законодательство не указывает ничего и говорит: “Вот есть “маковая солома”. Не указывает ни размер, ни количество, ничего. Даже полное отсутствие любых наркотиков - всё равно это приравнивается к наркотику. Мы задаём вопрос: “Хорошо, вот у нас обнаружили маковую солому, дальше что?” Второе, мы говорим: “Там нет ничего! Как вы обнаружили? Это не маковая солома, это лебеда!”. Потому что наркотиков нет! Там просто следовые количества. Ну, следовое количество, как мне учёные объясняли: “Вот я до вас дотронулась и оставила след”. То есть, семена мака были в коробочке, они там дотронулись до сока или ещё чего, что оставило какой-то след. Ту солому, которую у нас, например, находят и во многих делах находят,  <отличает> полное отсутствие в ней наркотических веществ! Но всё равно наш законодатель считает, что это наркотик. Хотя у нас и Пленум Верховного Суда и куча других судебных решений - везде чётко говорят, что при определении наркотических веществ суд и следователь, и прокурор, и все остальные должны определить степень воздействия на человека, возможность оттуда что-то получить, использование её и умысел. Мы задаём вопросы.

Вот, я смотрел дело Пронякина в Калуге. Я смотрю, у него 0,01% содержания “маковой соломы”. Я смотрю на то безумство, тот дикий приговор, который есть, на те экспертизы - я ознакомился. Там просто написано “маковая солома”, а больше ничего. Мы говорим: “Подождите-подождите! Так, а, может, от этой “маковой соломы” никакого вреда?” Они говорят: “А, вот, у нас есть термин “маковая солома”. Мы говорим: “Ну, надо же его, наверное, как-то читать с Конвенцией ООН, что это умысел здоровый или, что это вред. Хотя бы какие-то параметры должны быть...”, - “Нет, а мы считаем так!”. Почему - это моя точка зрения - почему наш ФСКН доблестный придерживается такой позиции?

Ну, вот, давайте так. 40 000 по указу Президента это штат ФСКН, есть указ Президента о его создании. Я дальше внимательно прочитал Конвенцию ООН. По Конвенции ООН страны, в том числе и мы, должны предоставлять отчётность по наркотическим веществам чистым - героин там, всё остальное, морфин, всё. По маковой соломе там должна предоставляться отчётность в концентрате свыше 0,2% содержания морфина. Ну, если просто сравнить с моим делом, то - 0,2 содержания, а у нас там есть экспертиза в 20 равно 10 тонн - вот эта уже стотысячная или миллионная, десятитысячная...

Арсений Левинсон: …ноль-ноль-ноль-ноль

Сергей Шилов: ...ноль-ноль-ноль, вот так нули считаешь, думаешь: “Господи, сколько ж там нулей!”. То есть, если так по-русски объяснить - в сто, в тысячу, в десять тысяч раз меньше, чем допустимый показатель по Конвенции ООН.

Второе. Вот, ФСКН по Конвенции не хочет сдавать отчётность. Мы, говорят, нет. Ну, вот представьте, в прессе прозвучало бы: “Взяли Шилова, его там 7 подельников”, - банда и всё остальное прочее. Обнаружено, грубо по экспертизам, порядка 5-6 ну, если сложить с 200 тонн и выбрать трёхтысячные проценты, ну,  в некоторых и то не везде, соломы. А если ещё посмотреть в некоторых показателях экспертиз - в той соломе наркотиков каких-то вообще не обнаружено. Вот, у меня там лежало, мака - 50 тонн, и там как раз больше всего этой соломы, но наркотиков нет. И убрать это всё, то получится - взяли 200 тонн мака, нашли один килограмм соломы, в которой содержится наркотического вещества в размере 0,003%. Все скажут, а что эти 20-30 следователей, вы нашли всего лишь килограмм соломы и это что? Или же скажут: “Вот, нашли морфина в размере 2 килограмма…”

Арсений Левинсон: ...на 100 тонн, 2 килограмма на 200 тонн.

Сергей Шилов: На 200 тонн. Конечно же, проще кричать: “Вот, нашли 200 тонн!”. Мы задаём следователям вопрос, потому что во многих экспертизах ни соломы уже, вообще ничего нет: “Вы бы вернули наш мак, пока вы его не угробили, а то вы его в целлофан завернули, он же не дышит, сгниёт. Жалко всё-таки!“ <Они говорят:> “А это элементы маскировки”. Я говорю: “Я что-то не могу понять - как маскировки?” Ну, вообще, очень неясно. <По здравому размышлению> как-то не укладывается в голове - читаешь обвинительные приговоры и решения судов. Та же Калуга и другие поставляли мак пищевой... А! Поставляли наркотические вещества, замаскированные под семена мака. Вот, сидишь и думаешь, как мы туда маскировали наркотики. Ну, если взять эту тысячную-стотысячную содержания на семенах в виде налёта и всё прочее - ну, это нанокисточки брать и нанотехнологии <применять>. Мне кажется, это вопрос уже к ведомству Чубайса, они ж “нано” у нас занимаются. Как бы туда солому трёхтысячную напыляли - ну, это тоже как-то надо, чтобы в голове прояснилось.

Поэтому все вот эти обвинения, все маковые дела, они, на мой взгляд (это моё личное мнение), нужны ФСКН для оправдания того дикого штата, оправдания того бездействия, которое у нас есть в борьбе с наркотиками. Потому что почему-то количество наркоманов всё время увеличивается и даже, вот, выходишь в подъезд - там постоянно зимой шприцы, постоянно люди жалуются, многие семьи разрушены и у многих проблемы. Наркоманы тащат всё из дома и так далее, семьи рушатся, дети остаются - это проблемы. Но, мне кажется, надо на эту проблему смотреть и учиться <решать так>, как решают за рубежом, а не ужесточать. Вот когда я был в СИЗО, то фактически половина, больше половины <людей там> сидело по <статье> 228. <Она> стала “народной” статьёй! Ну, сидят <ребята> по 19-20 лет, студенты в основном сидели - пошли на дискотеку, собрались втроём, купили там этого амфетамина. Одного взяли - уже группа, те естественно всё рассказали - группа, сбыт, особо крупное и с 4.5 до 6 поехали.
Арсений Левинсон: Тысячи, сотни тысячи людей, которые сидят за наркотики это фактически имитация борьбы с наркобизнесом.

Сергей Шилов: Я не говорю, что не надо бороться, но давайте, как говорит наш Президент, отделять мух от котлет. Если мы введём понятие “маковой соломы”, хотя бы как Конвенцию ООН. Просто здраво посмотрим. То все дела - почему ФСКН, потому что все эти дела, которые уже заведены и даже есть люди, которые сидят, придётся пересмотреть. И кому это выгодно? На что мы надеемся сейчас? Мы надеемся на следующее.

Что сейчас, наконец-то, постановлением Правительства выходит дополнение к 460 постановлению - это разрешение о возделывании мака и конопли в России. В этом постановлении есть пояснительная записка и там указываются как раз нормы Конвенции ООН по содержанию всех опийных алкалоидов в маковой соломе, которые есть уже в мире и приняты. Чтобы у нас это было узаконено. Естественно, придётся вносить изменения тут же в статьи Уголовного кодекса, в перечень Правительства, в Таможенный кодекс, в регламент Таможенного союза. Потому что в рамках Таможенного союза Россия подписала уникальное соглашение о единстве правил подхода к товару. То есть, есть соглашение, есть таможенный союз - международные договоры. Мы говорим: “Россия, Белоруссия, Казахстан подписали трёхсторонний договор”. С 2010 года он действует, и прошёл все процедуры. В 2013 вступили в действие все технические регламенты, которые вообще никаких требований к маку не предусматривают, кроме санитарных. Теперь я задаю вопрос.

Арсений Левинсон: А это имеет большую юридическую силу?

Сергей Шилов: Естественно! Там в соглашении прописали, что: “Господа, действует соглашение международное в Таможенном союзе, а все остальные документы, которые были разработаны и действовали там, не действуют”. Со дня вступления в силу обязательное требование, установленное законодательствами сторон, <несмотря на противоречивость, они?> 20-51 - не действуют! Уже не ссылаясь, прямо вот так и подписала Россия. Если Российская Федерация подписала - у нас есть дальше Конституция, 20 лет которой мы, наконец-то, вот сейчас справляем. У меня есть вопрос! Первое, Конституция у нас работает или не работает? Второе, если мы подписываем международное обязательство в виде Конвенции ООН, в виде соглашений в Таможенном союзе, они работают или не работают? Если у нас это ничего не работает, если у нас это ничего не действует, тогда нам просто надо идти и отказаться от защиты всех адвокатов. Что толку, потому что всё, что мы будем говорить и всё, что говорилось до нас - уже было, и надежды никакой нет.

Мы, единственное, пробуем сейчас - подаём иск. Уже подали. Подал мой сын через своего адвоката из СИЗО в Верховный Суд. Там какой-то бумажки не хватало, попросили что-то донести... Мы подали иск в Верховный Суд Российской Федерации, потому что до Верховного Суда ни одно маковое дело почему-то не дошло. Оно где-то всё время... Суть этого иска - мы хотим, чтобы нам законодатель разъяснил понятие “маковой соломы”, понятие “опия” в соответствии с Конвенцией. <Рассказал> о противоречиях наших действующих понятий “маковой соломы” - в общем, не расшифровывая. Как применяют её и в совокупности с Конвенцией ООН, в совокупности с подписанными международными договорами.

Если Верховный суд нам скажет: “Нет, господа, нам наплевать на Конвенцию, нам наплевать на международные договора. Вот, в угоду ФСКН, будем считать “маковой соломой” любую - всё, что по внешнему виду подходит под эту солому, любого сорта мака, даже без наличия вообще каких-то алкалоидов, в любых количествах. Плевать на всё! Вот, есть у вас там <что-то найденное> безо всех методов контроля в маке пищевом, которые Правительством не утверждены. Без правил отбора проб, которые также Правительство <вносит>. Вот, по тем инструкциям ПККН, как там говорят, КВН - “Клуба Весёлых и Находчивых”, потому что эти инструкции нигде не опубликованы, нигде не зарегистрированы эти протоколы. Все равно, по ним будем вас сажать и то, что Конституция нам говорит: “А как же привлекать меня к уголовной ответственности на основании неопубликованных книжек и данных “Клуба Весёлых и Находчивых” под названием ПККН. Вроде как, по Конституции не положено!” Ну, если скажут, эти статьи Конституции у нас для наркотиков не работают. Ну, тогда нам ничего не останется, если сейчас мы такое разъяснение получим в Верховном Суде. Нам ничего не останется, кроме как сушить сразу сухари, прийти в суд и сказать: “Ваша честь, вот там уже Верховный Суд  всё порешал, давайте не будем тут устраивать... терять Ваше время и наше. Выносите приговор, потому что без толку это всё”.

Арсений Левинсон: То есть, фактически, тогда в такой ситуации, если эта правовая неопределённость, называя юридически, не будет как-то разрешена. Этот конфликт международных норм, конфликт внутреннего законодательства, ГОСТов и постановлений Правительства о перечне наркотиков. Если здесь не будет установлено единого  для всех равного подхода. Потому что, ну, например, 200 тонн изъятого у Вас мака, они же ничем не отличаются от того мака, который сейчас продаётся.

Сергей Шилов: Ничем!

Арсений Левинсон: Ничем, абсолютно! Любой мак, любой абсолютно, который мы покупаем каждый день в булочках, не знаю, в тортах и так далее - это тот же самый мак. Там тоже содержится морфин в следовых количествах и точно также в 100 тоннах можно найти сколько-то грамм этого морфина. И здесь получается ещё  нарушение равенства всех перед законом. Почему Ваши 200 тонн признаются “маковой соломой” и морфином, а тонны, хранимые у других предпринимателей, почему-то признаются легальным пищевым продуктом. Это, конечно, ещё и нарушение равенства всех перед законом, того же конституционного принципа. Если это не будет разрешено, то все предприниматели, которые каким-либо образом связаны с пищевым маком - либо готовят булочки, либо продают его, либо, неважно, кулинарией занимаются у себя в кафе - все предприниматели тогда оказываются под угрозой уголовной ответственности от 10 лет лишения свободы и выше в большинстве случаев.

Сергей Шилов: Правильно.

Арсений Левинсон: Абсурдность всех этих обвинений - этого превращения тонн мака в тонны наркотического средства. Эта абсурдность, она сравнима, разве что, с кетаминовыми делами, которые были в начале создания службы ФСКН. Вы, наверное, слышали. Они нашумели тоже такой “кампанией” против врачей-ветеринаров. Им вменялось то, что они сбывают кетамин кошкам, буквально. В обвинительном заключении указывалось, что врач пришёл и с умыслом на сбыт ввёл инъекцию кетамина кошке. Их наказывали за то, что они “сбывали” кетамин животным. И, вот, абсурдность, она похожа с маковыми делами - превращение тонн <мака> в наркотики, “сбыт” кошкам.  Это одного ряда такие проблемы. Одного ряда абсурд, точно так же защищаемый ФСКН сейчас - совершенно “правильная” практика.

Сергей Шилов: Ну, ФСКН, понимаете... ФСКН - это то, как живёт наше общество. Нашему обществу, нашему руководству выгодно сейчас иметь такую структуру, которая показывает свою якобы значимость и работу. Вообще-то ФСКН создавали, чтобы остановить поток героина, который идёт из Афганистана через Таджикистан и так далее.

Арсений Левинсон: Но теперь это почему-то не называется приоритетом.

Сергей Шилов: Почему это сейчас не называется приоритетом. Ну, так как сейчас у меня появилось время и я изучил много - всё, что связано с ФСКН, со всеми. Мне попалась (я уже не помню журналиста) статья, которая делала анализ отчётов ФСКН, которые прекратили подаваться. 3 или 4 года назад ФСКН прекратили подавать отчётность так, как предусмотрено Конвенцией ООН, а начали подавать с прекурсорамии так далее и тому подобное, после маковой... Так вот, раньше по Конвенции по ООНовским докладам и справочникам в Россию ввозится порядка 60-63 тонн героина каждый год - часть идёт в употребление, часть в транзит. ФСКН показывают чистого героина на 1 тонну 300 кг. Ну, естественно, если мы смотрим по телевизору - сотрудники ФСКН везли в вещдоки в машине, чуть-чуть долбанули, и там нашли килограмм просто кокаина чистого.

Арсений Левинсон: Он теперь превратился фантастическим образом в несколько граммов.

Сергей Шилов: Да, а теперь уже граммы, а теперь уже всё... А теперь уже это они, якобы, вещдок везли! Килограмм просто так отдали! Килограмм, который стоит по рыночным оценкам, грубо говоря, как квартира трёхкомнатная в Москве и всё остальное. И всё это начинает затихать. Так же, как тогда, в феврале - с чего начались наши аресты и потом всё <прочее>. Как на рынке взяли армян, которые торговали на Ломоносовском проспекте - на точке торговали маком. LДа, они покупали у нас мак. И сейчас нам предъявляют тех наркоманов, которые покупали наш мак, но они дальше добавляли в него солому. И когда нам говорят: “Вот, вашим маком торговали на Ломоносовском проспекте”, - я говорю: “Подождите, там засорённость “маковой соломой” 4% и более. А у нас тут, вроде, сотые и тысячные! Что-то как-то не клеится. Вы можете точно сказать, что <это за> “маковая солома” и совпадают ли её показатели с моими?” - “Нет, а мы ничего этого не проверяем. Это ваше!” Я говорю: “Так ведь, у меня такого количества “маковой соломы” не было!”...

Ну, у меня простой вопрос. А как, вот, два-три года открыто в Москве продавать в ларьках мак, с именно засыпанной туда, специально намешанной <соломой>. И что, никто этого не видит? И цена!... Естественно, когда мне задают такие вопросы - как я там, всё... Я задаю один только вопрос: “<Какой имеется> объём количества маковой соломы, которая есть и цена товара?” Это два основных критерия. Если говорят, там маковой соломы уже 5-10-15% - ну, это уже никакие не булочки... Зачем такой грязный везти! Естественно, уже везут для чего... И второе - цена. Если цена килограмма 3 тысячи, ну... Вот, сейчас после этих драконовских мер я видел очень большую цену в розницу. Вот, женский магазин этот на Цветном бульваре - как заходишь, там они сразу на втором, на третьем этаже - там просто мак лежит голубой 2500 рублей килограмм. Вот это я видел. Сейчас.

Арсений Левинсон: В розницу?

Сергей Шилов: В розницу. Но это розница и так далее, и тому подобное. Вот эта цена. Ну, там они будут продавать... Ну, Господи, может, мешок за месяц. Кто-то придёт, возьмёт чуть-чуть. Но там тонны не продаются! Это супермаркет, это женщины приходят в “Лив гош” или “Рив Гош”… А! В “Рив Гош”, да. Приходят просто и кто-то возьмёт. Центр города - дорого, всё остальное.

Арсений Левинсон: А у вас же подтверждается документами цена мака? Ваша за килограмм?

Сергей Шилов: Да. Подтверждается, у нас есть накладные.

Арсений Левинсон: И там нет этих сумм?

Сергей Шилов: Нам сейчас говорят, <что> мы продавали наркопритону, который покупал наш товар - мак, продавал дальше наркоманам, привели этих наркоманов, дали, наконец-то, нам экспертизу. Я её читаю и говорю:

- Господа! Я, конечно, не такой уж сильный эксперт и так далее. Я просто задаю логический вопрос.

Если ко мне приводят покупателя и говорят:

- Вот, ваш по цепочке в Татарстане на рынке продавал мак. И мы арестовали 700 кг и в этих 700 кг нашли 22 грамма маковой соломы.

Я говорю:

- Ну, это чуть выше 20, как раз, значит и должно…

- Да-да-да. Ну, правильно…

И в этот момент говорю:

- Хорошо - она какой-то вред здоровью может принести?

- Понимаете, а в этой маковой соломе нет алкалоидов. Следовых, вот, чуть-чуть просматривается.

Я говорю:

- Что, вообще нет алкалоидов?

- Нету!

- А, может, это сено? Может, это лебеда?

- Ну, раз там показывает алкалоиды…

Вы знаете, вот сейчас мы обратились к учёным, в МГУ, химфак. Они говорят: “Мы провели исследование специальное по вам, и в семенах мака, в самих - то, что раньше в 1961 Конвенция признавала, есть алкалоиды. Они содержатся вообще в любых!”. Дальше - НИИ наркологии также провёл эксперименты. То есть, вот обычный человек приходит в магазин: “Есть булочки с маком? Рулет?”, - “Да, есть”. Берут. Съедает обычный гражданин. Проходит два-три часа или больше, у него берут кровь-мочу, находят...

Арсений Левинсон: ...следы употребления…

Сергей Шилов: ...опий! А если пересчитать эту булочку и эти следы на 200 тонн, которые у нас там, на складе, то срок обеспечен! Либо, вот, случай во Владивостоке. Тоже в интернете <освещён> - поехал мужчина к тёще, тёща испекла маковый пирог, он его поел, его останавливает ГАИ и говорит: “Я хочу проверить на наркотики, давайте кровь”. Пожалуйста! Взяли кровь, опа, наркотик тут. <Мужчина говорит>: “Да, я никаких наркотиков не ел!”. Его лишают прав. Два года в суде. И в суде поставили эксперимент, судья заставил сделать эксперимент. Дал ему: “Вот, бери!”, - булочку с маком: “Ешь!”. Он съел. Приставов возле него поставили. Потом приставы отвели его в туалет, он там помочился. Всё. Забрали мочу, сделали анализы. Через неделю заседание суда - есть наркотики, вернуть права. Но это у него заняло два года!

Арсений Левинсон: Он добился!

Сергей Шилов: Он добился. Поэтому, если мы будем молчать, если мы будем ничего не делать, то ФСКН и будет продолжать эту борьбу. Эту политику, и так далее.

Ну, хотелось бы коротко сказать еще. Вот, у нас есть госпожа учёная Зеленина. Её привлекают за то, что она высказала крамольные мысли. Её, во-первых, привлекают за “антинаучные взгляды”. И в обвинении. Я говорю: “Господа, читаешь её обвинение, смотришь на календарь - у нас там тридцать седьмой год, или тридцать восьмой, или какой? Вроде, две тысячи тринадцатый. Но, один к одному, как тридцать седьмой - тоже учёных привлекали за “антинаучные взгляды”, которые не совпадали с политикой партии и правительства. А как же тогда Конституция?” Мне говорят: “Вообще, Конституция... Что ты все время вспоминаешь? Она есть. Ну, есть. Там.”

Второе. Если её взгляды антинаучны, то, я так понимаю… Ну, не следователь же научность их определяет. А у нас следователь определяет! Так вот, Зеленина и высказала эти крамольные мысли, крамольные слова о том, что: “Господа, а во всех семенах есть алкалоиды. Господа, в любом маке! Мы пятнадцать лет пытались вырастить мак без алкалоидов. Убрали алкалоиды - цветов, семян нет. Да, вывели низкие сорта, которые рекомендуют постановлением Правительства сейчас возделывать и в этих низких сортах все равно содержатся, в маковой соломе - алкалоиды. И они всё равно содержатся и в самих семенах. И об этом учёные уже стали говорить.

И когда учёную Зеленину закрыли, посадили в СИЗО... Ну, я понимаю так, что благодаря тому, что и Англия и Франция, и другие ученые в интернете, плюс в России, начали кричать, что вы уже совсем, это уже перебор, дальше некуда! И когда уже общественные организации, и защита, представители Президента по Правам человека тоже ходатайства писали и в суды приходили. Ну, и на этой волне, слава Богу, на этой волне, плюс там за нас начали как-то общественные организации говорить. На этой волне нас и выпустили из СИЗО, но, единственное, оставили в заложниках моего сына. Так как он гражданин Австралии и, по мнению следствия, может выйти, вплавь добраться до Австралии - ну, тут не так далеко.

Арсений Левинсон: Без загранпаспорта...

Сергей Шилов: Да-да, просто вплавь переплывёт и всё. Суд говорит: “Да, может доплыть!” Хорошо. А так как с Австралией у нас нет соглашения о выдаче, он может там и остаться. Или же выйдет, зайдёт на территорию посольства, и будет там жить. Приходил консул, объяснял, что посольство работает, никого они там жить не оставляют и прочее. Что “австралы” уже аннулировали и раздали всем <информацию о том>, что действие его паспорта приостановлено, что он не может въехать по этому паспорту в Австралию. Ну, он ещё вплавь может добраться. Ну, а версию вплавь мы не можем… Ну, у нас путешественник же переплыл один так вот... Почему мой сын не может переплыть? Он так же может переплыть - в океан, на плоту и всё. А когда он попадёт в Австралию, он, естественно, там… Они его не выдадут.

Проблемы маковых всех дел - сейчас в судебных инстанциях уже выработана единая концепция, единая идеология и прийти в суд - разрушать её и всё это сразу делать, я считаю, это утопия. Если мы не получим общественной поддержки, если мы этот вопрос не решим в Верховном суде, а эти все противоречия, которые существуют в нормативных документах, постановлениях Правительства, в Уголовном кодексе и так далее, пойдем в обычный суд, то надеяться нам не на что. Нас, так же, как и других, засадят лет на 10-12-15, и мы будем сидеть и говорить: “А за что?” То есть, проблема всех наркотических средств, наркотических дел, которые связаны с маком, упирается в одно.

На столе у председательствующего сами наркотики в виде пакетика отсутствуют. Потому что эксперты говорят: “Да, в вашем товаре есть тысячная, десятитысячная доля содержания, но выделить… Вероятно, возможно их выделить”. Я говорю: “Так их можно выделить или нельзя?“ “Вероятно, возможно”, - <отвечают они>. Мы считали, что выводы “вероятно, возможно”, согласно уголовно-процессуальному кодексу УК: “Все сомнения трактуются в пользу обвиняемого”, - там написано. Нам говорят: “Вы неправильно читаете - “все сомнения трактуются обвиняемому в вину”. Поэтому, понимаете… Когда мы занимались бизнесом и я работал в основном с Арбитражными судами. Так вот, Арбитражный суд, я сейчас вспоминаю всё судопроизводство в Арбитражном суде... Ну, как земля и небо. Как благо! А я всё время хаял Арбитражный суд. Сейчас думаю: “Господи! Да, там-то и было правосудие!” В существующих уголовных процессах, в существующем уголовном производстве всех ведений дел, которые есть в России, понятие Конституции, понятие Международного Права, понятие всего остального, оно просто не работает. У нас много всего написано, но ничего не работает!

Арсений Левинсон: Да, есть всё-таки некоторая надежда на Верховный Суд ещё и потому, что это единственное сейчас, что сопротивляется вот этому беспределу ФСКН, который в маковых делах мы видим. Вот эта защита полной безнаказанности и вседозволенности, предъявление абсурдных обвинений, которые можно предъявить любому предпринимателю, занимающемуся торговлей маком. И это только пример того, чем занимается ФСКН - крышеванием и имитацией борьбы с наркобизнесом. Такая классическая имитация, якобы они что-то делают. Верховный Суд немного этому сопротивляется и есть некоторая вероятность, что и в маковых делах он скажет своё слово. Верное. И прекратит это. Как, например, Верховный Суд прекратил недавно вот эти неоднократные проверочные закупки. Когда по десять, двадцать раз на протяжении нескольких лет у одного самого “крайнего” какого-нибудь сбытчика реальных наркотиков проводили оперативно-розыскные мероприятия “проверочная закупка”.  И потом отчитывались, что они раскрыли двадцать преступлений. Особо тяжких. Потому что они на протяжении двух лет проводили оперативно-розыскные мероприятия у одного человека. И Верховный Суд здесь в одном из обзоров  судебной практики сказал (прямо сказал), что правоохранительные органы фактически предоставляли длительное время заниматься преступной деятельностью. То есть, Верховный Суд прямо сказал, что ФСКН предоставляло сбытчикам наркотических средств длительное время заниматься преступной деятельностью. То есть, крышеванием, практически. Но это надо прекращать, конечно. И я надеюсь, как Верховный Суд прекратил эти неоднократные закупки, так и прекратят эти маковые дела.

Сергей Шилов: Я очень надеюсь на то, что наши все слова, наши доводы будут услышаны в Верховном Суде и наши доводы дойдут до общественности. Поймут, что то, что происходит сейчас, это один из примеров произвола и травли. Просто убирания неугодных людей с рынка, убирания конкурентов с рынка, потому что мы продавали много и дёшево. Естественно, после ухода нас с рынка цена поднялась. Не только меня в то время арестовали, арестовали и других тоже. Такие же объемы. Тоже нашли... Такого же мака. Но там все затихло. Я не хочу, я не привык на кого-то пихать, показывать, оговаривать. Я привык отвечать сам за себя. Я не хочу говорить ни о чём, я хочу просто одного. Мы работали легально. Весь товар проходил таможенный контроль. На границе таможенники до таких диких… Мы на них написали. <Они ответили>: “Мы до таких тысячных не меряем, потому что это уже бред, мы меряем до сотых, поэтому мы выпускали ваш товар с теми количествами, которые вам сейчас вменяются. Вот вам бумага”. Я говорю: “Ну, так ведь меня ж выпустило государство!” <Они отвечают>: “Ну и что! А вдруг вы им заплатили? Мы это проверяем.” У меня только надежда на Верховный Суд. На помощь общественности. Другой у меня надежды нету никакой. Всё. Спасибо за внимание.

...читать дальше
Еще на тему
Сюжеты:
  • маковые дела
  • фальсификация дел
  • Организации:
  • суд
  • ФСКН
  • Другое:
  • международное право
  • наркозависимость
  • наркополитика
  • судебная экспертиза
  • О проектеКонтактыПредложить тему
    © 2013 - 2016 «Говорящие головы»
    Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Это решение мы обжалуем в суде.